swentari.ru

Фонд Даниила и Аллы Андреевых

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Главный вывод проведенного исследования — следующий. Даниил Андреев, безусловно, должен занять свое место в истории отечественной философии, тем более — философии религиозной. Только исключительно неблагоприятные обстоятельства — как при жизни Андреева, так и после его смерти — помешали включению Андреева в один ряд с такими мыслителями, как Соловьев, Флоренский, Булгаков, Н. Лосский, Бердяев, Мережковский и т.д. Сама синтетичность андреевского творчества являлась помехой для адекватной его оценки. По существу, открывая страницы произведений Андреева, мы имеем дело с метатекстом, включающим в себя множество различных аспектов, в том числе и аспект философский. Этот аспект с успехом может быть вычленен из целостного текста, попытка чего и была предпринята в настоящем исследовании.

Необычность андреевских произведений, «невместимость» их (прежде всего, «Розы Мира») ни в какие современные рамки, использование Андреевым своеобразной символической системы, персонификация метафизических сил и субстанций, введение в повествование не встречающихся ни в одном языке мира слов и имен, сплетение в его воззрениях концепций и стилей мышления, присущих разным культурам и эпохам, выход за пределы вероучительных систем всех существующих конфессий и апелляция к собственному мистическому опыту — вот вещи, которые, как правило, смущают потенциальных исследователей творчества Андреева и заставляют высказывать о его творчестве зачастую поверхностные, необоснованные суждения.

Без сомнения, все трудности восприятия андреевских текстов должны быть преодолены. Идеи, им высказанные, имеют огромное значение. Некоторые из этих идей вполне традиционны — для общехристианской мысли, индийской философии или же философии русской — но они помещаются Андреевым в совершенно новый контекст, в контекст попытки универсального культурного синтеза, благодаря чему расцвечиваются новыми смысловыми красками и оттенками. Эти идеи, будучи заимствованы из разных источников, вступают друг с другом в своеобразные интеллектуальные отношения, в рамках целостной связной системы андреевского мировидения оказывают друг на друга трансформирующее влияние. Так, например, трансформировались в учении Андреева индийские концепции кармы и перевоплощения. Другие же идеи Андреева не имеют аналога в истории мировой мысли. Принимать эти идеи, отвергать их или корректировать — в любом случае Андреев высказывает их, отвечая на сложнейшие вопросы, поставленные перед нами реалиями ХХ века, а сами эти идеи открывают новые пространства мысли.

Метафизические основы учения Андреева — основы религиозные. Основные темы андреевского творчества — природа Божества, строение мира, отношение Бога и живых существ, Бога и мира, теодицея, религиозно-философское обоснование проблем любви, свободы и творчества, историософия и эсхатология. 

Гносеологические основы воззрений Андреева имеют глубокие корни в европейской и мировой культуре. Это познание, опирающееся на внутренний опыт, опыт сознания, погруженного в те или иные виды транса. В таком опыте актуализируется глубинная память и изменяется восприятие, открывая реальность, отличную от повседневной. Такое познание Андреев называет познанием религиозным. Для него не существует доказательных методов проверки достоверности. Критерием достоверности может быть лишь собственная интуиция и степень «применимости» выявившейся в ходе познания мировоззренческой структуры к реалиям внешней и внутренней жизни человека.  На таком базисе строилась вся европейская христианская философия, концептуализировавшая опыт Откровения. То же можно сказать и о философии индо-буддийской и т.д. Андреев сочетает признание объективной абсолютной истины с гносеологическим плюрализмом. Он говорит о различных методах познания — научном, художественном, религиозном и т.д. Однако абсолютная истина может быть ведома только Богу, поэтому любое познание есть, в конечном счете, богопознание. Для познающего, идущего по пути становления, возможно познание лишь относительных, неполных истин, являющихся различными аспектами истины абсолютной. Именно это обуславливает возможность существования различных религий и систем мысли, ни одна из которых не является абсолютно истинной или абсолютно ложной. Истинность их может быть выявлена только при учете их этического воздействия на человека, их исповедующего.

Метафизические основы воззрений Андреева строятся на утверждении бытия всеблагого Божества, абсолютно свободного Творца, Чья сущность есть любовь. Он творит высшие «я» живых существ (или, как называет их Н. Лосский, «субстанциальных деятелей»), вкладывая в них «по образу и подобию Своему» божественные потенции свободы, любви и творчества. В ходе реализации этих потенций живые существа творят весь универсум, Вселенную. Абсолютная власть Бога проявляется в неотменимости и неизменности высших божественных законов — принципов любви, свободы и творчества. Остальные мировые законы («законы второго порядка») являются результатом коллективного творчества живых существ, причем это касается и физических законов нашего мира. Духовны только Бог и высшие «я», все остальное — материально. Однако живые существа творят материальность различных уровней. Это обуславливает существование множества различных миров с разными свойствами пространства, времени и материальности. Эти миры различным образом связаны между собой и оказывают друг на друга существенное влияние, участвуя в эволюции единой «Большой Вселенной».

Высшие «я» живых существ бессмертны. Один из видов их творчества — создание вокруг себя материальных облачений, «тел» разного уровня. Сообразно творческим задачам форма тел меняется. Форма, исчерпывая свои возможности, либо прекращает существовать (тогда принимается новое тело), либо трансформируется.

Зло возникает как негативный путь реализации живым существом принципа абсолютной свободы. Любовь становится любовью исключительно к себе, творчество становится творчеством «во имя свое». В душах живых существ зло проявляется как склонность к тиранствованию и склонность к эгоистическому наслаждению — т.е., к самоутверждению за счет других живых существ. Смерть, «взаимопожирание» живых существ — результат ущербной творческой воли существ, сделавших выбор демонической направленности. Демонические существа в своем стремлении к абсолютной власти пытаются тем или иным образом подчинить себе других существ, «заманивая» их в миры, им подконтрольные. Таковы у Андреева «нижние миры», «миры Возмездия». Цель же сил «провиденциальных» — освободить страдающих из плена этих миров. «Вечного ада», с точки зрения Андреева, не существует. Бог в картине мира Андреева лишается черт грозного судьи, мстителя, Он никого не наказывает.

Цель мировой эволюции — воссоединение всех живых существ с Богом, слияние без потери индивидуальности. Эта вселенская цель беспредельно далека. Более близкая цель — воссоединение на основе принципов свободы и любви всех существ, населяющих нашу планету, после чего все эти существа как единое целое начнут дальнейшее совершенствование на непредставимых сейчас для нас уровнях. Творчество не прекращается никогда. Никакого «упокоения творческого духа» Андреев не допускает. Принципы свободы, любви и творчества даны каждой душе при творении, и ничто не может отнять у живых существ божественные дары — ни смерть, ни глубокие падения.

Софиология Андреева основана на тезисе, идущем вразрез со сложившейся христианской догматикой. У Бога три ипостаси — Отец, Приснодева-Матерь Вселенной и Сын (Логос Вселенной). Бог будучи в Своей глубине Единым, проявляясь вовне, обнаруживает внутреннюю полярность. По существу, Андреев говорит о божественной Двоице — Вечной Мужественности и Вечной Женственности. Эти два полярные начала, будучи обращены любовью друг на друга, дают жизнь Логосу Вселенной, Через Которого живые существа начинают быть и через Которого возвращаются обратно к Богу. Полярность Божества имеет отображение в материальных мирах — от принципа притяжения друг к другу разнозаряженных частиц до любви мужчины и женщины. Мужественный принцип — творчество и единство, женственный — любовь и соборность.

Андреев, родившийся в лоне православной культуры, в основу своей концепции кладет именно христианские принципы — принципы свободы, любви и творчества. Однако Андрееву свойственны элементы мышления индийского типа, располагающие его к введению в систему таких органичных для индийского сознания идей, как иерархическая многоуровневость мира и человеческого существа, общая «космологичность» и, наконец, концепции кармы и перевоплощения. Как многие положения греческой философии оказались совместимы внутри пространства христианской мысли с дохристианским ветхозаветным наследием, так и идеи кармы и перевоплощения в системе Андреева органично сочетаются с христианской ее основой. Любой синтез — процесс творческий, а не механический, по его ходу трансформируются все исходные элементы. Основной момент трансформации индийских идей у Андреева — устранение из них их безличного характера, представления о них как о безличных неизменных мировых законах.

Воззрения Андреева не являются чем-то чужеродным для отечественной религиозно-философской мысли. Очевидно сходство андреевских идей с идеями таких русских мыслителей, как Вл. Соловьев, Бердяев, Н. Лосский. Именно Соловьев актуализировал для России софиологическую проблематику, причем разрабатывал ее, базируясь на собственном мистическом опыте (уже одно это роднит его с Андреевым). Общим для Андреева и Соловьева является универсалистский пафос, пронизывающий их произведения. Андреев усваивает соловьевское понятие Богочеловечества и кладет его в основу своей социальной доктрины. Наконец, учение Соловьева о «идеях-лицах», «живых идеях» созвучно андреевской «конкретной», личностной метафизике. Бердяев же близок Андрееву многими элементами своей философии свободы и творчества. Н. Лосский же создал метафизическую систему, весьма и весьма близкую воззрениям Андреева (одно из ключевых понятий у обоих — «монада»), настолько, что сходство воззрений их буквально ошеломляет — и это при том, что с творчеством друг друга они были, судя по всему, абсолютно не знакомы. Сближает их, помимо всего прочего, и включение в свои системы концепции перевоплощения. Многое сближает Андреева с «русскими космистами» — Федоровым, Циолковским и др. Андреевская же теория «метакультур», которая, к сожалению, не могла быть освещена в настоящем исследовании, сближает его с такими мыслителями, как Данилевский и Л. Гумилев.

Творческое наследие Даниила Андреева в концептуальном отношении отнюдь не исчерпывается темами, поднятыми в настоящей работы. Это касается прежде всего историософских концепций Андреева и его социальной доктрины. Однако без рассмотрения основ андреевской метафизики, попытка чего была предпринята выше, начинать подобное исследование, как мне представляется, было невозможно. Именно в этом направлении исследования творчества Андреева могут быть продолжены. Что же касается андреевской метафизики — рассмотрению могут быть подвергнуты отдельные ее аспекты и концепции. Автор же настоящей работы не имел возможности избрать более узкую тему именно в свете того, что с философской стороны творчество Андреева не исследовалось вовсе. Дальнейшая разработка идей Андреева представляется весьма плодотворной и перспективной с самых разных точек зрения, в том числе и с философской; это может оказаться полезным не только с историко-философской точки зрения. Внимательное изучение наследия Андреева может много дать и философской мысли как таковой — в свете выбора ею своих творческих путей, мало предсказуемых путей дня завтрашнего.

 
 
© 2006 «Swentari.ru» Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При цитировании материалов в Интернете гиперссылка (hyperlink) обязательна.
Мнения авторов могут не совпадать с точкой зрения составителей. Связь с редакцией по электронной почте: info@swentari.ru Редакция рассматривает все предложения о публикации статей, но оставляет за собой право не вступать в переписку с авторами.